https://zbiory.etnologia.uw.edu.pl/files/original/00505075a24c9e17ce986198507570e6.pdf 4396dcb621685ac9e5d89fa2b115fd0c Dublin Core The Dublin Core metadata element set is common to all Omeka records, including items, files, and collections. For more information see, http://dublincore.org/documents/dces/. Title A name given to the resource Polska Sztuka Ludowa - Konteksty Text A resource consisting primarily of words for reading. Examples include books, letters, dissertations, poems, newspapers, articles, archives of mailing lists. Note that facsimiles or images of texts are still of the genre Text. Dublin Core The Dublin Core metadata element set is common to all Omeka records, including items, files, and collections. For more information see, http://dublincore.org/documents/dces/. Relation A related resource oai:cyfrowaetnografia.pl:publication:3276 Date A point or period of time associated with an event in the lifecycle of the resource 1986 Identifier An unambiguous reference to the resource within a given context oai:cyfrowaetnografia.pl:3071 Title A name given to the resource Summary of articles / Polska Sztuka Ludowa - Konteksty 1986 t.40 z.3-4 Description An account of the resource Polska Sztuka Ludowa - Konteksty 1986 t.40 z.3-4, s.255-260 Language A language of the resource pol. Publisher An entity responsible for making the resource available Instytut Sztuki PAN Format The file format, physical medium, or dimensions of the resource application/pdf PDF Text Text capture metadata for PDF documents Text S U M M A R I E S * P E Э Ю М Е SUMMARY OF ARTICLES A. K r o h TISTS — CRACOW F R A T E R N I T Y OF G R A V E A R ­ I n 1914—-18 i n Cracow there functioned an A r m y Office for P r o t e c t i o n o f M i l i t a r y Graves ( K r i o g s g r a b e r a b t c i l u n g K r a k a u ) . I t served as a war refuge for a n u m b e r o f i l l u s t r i o u s a r t i s t s : J a n Szczepkowski, H e n r y k U z i e m b ł o , Alfons K a r p i ń s k i , Sta­ n i s ł a w K l i m k o w s k i (Polish), A d o l f K a s p a r (Czech), D u ś a n Jur­ k o v i c (Slovak), Hans M a y e r , J o h a n Jager (Viennese), and others. T h e y were authors o f some o u t s t a n d i n g works w h i c h are still to be f o u n d i n the B e s k i d N i s k i m o u n t a i n s a n d i t s surroundings. I n 1916 there was organized a n e x h i b i t i o n w h i c h presented t h e achievements o f the F r a t e r n i t y a n d the display was accompa­ nied w i t h a m e t i c u l o u s l y e d i t e d catalogue. S t r i k i n g are h i g h q u a l i t y o f the projects, as w e l l as t h e i r a r t i s t i c value. I n p a r t i ­ cular the a r t i s t i c w a y the graveyards are composed i n t o t h e landscape, a n d harmonious c o m b i n a t i o n o f a r c h i t e c t u r a l a n d na­ t u r a l elements are a d m i r a b l e . T h e w o r k s are documented i n the perfectly edited book b y R . B r o e h a n d H . H a u p t m a n n ,,Die westgalizische Heldengraber 1914—1915" (1918) w h i c h , i n fact, p r o v i d e d a l l t h e presented here i l l u s t r a t i o n s . L u d w i k Stomma — FRENCH KINGS' Z d z i s ł a w M a c h — E D M U N D R O N A L D L E A C H ; E.R. L e a c h — L E V E L S OF C O M M U N I C A T I O N A N D P R O B L E M S OF T A B O O I N A N A P P R E C I A T I O N O F P R I M I T I V E A R T ; A TRIOBRAND MEDUSA? Scholarly research o f E . R . Leach, one o f m o s t i l l u s t r i o u s anthropologists o f our times ( b o r n i n E n g l a n d i n 1910) deals w i t h problems o f a r t to a great e x t e n t . A n d i t is the problems of a r t t h a t the presented t e x t s discuss. I n the one e n t i t l e d „ L e vols o f C o m m u n i c a t i o n a n d Problems o f Taboo i n A p p r e c i a t i o n o f P r i m i t i v e A r t " (1973) Leach trios t o determine whether there exist u n i v o r s a l aesthotical values causing t h a t objects endowed w i t h t h e m , no m a t t e r w h a t c u l t u r e t h e y originate f r o m , are h i g h l y estimated as objects o f a r t i n other cultures. A c c o r d i n g t o Leach, such s i t u a t i o n does occur w h e n the object reflects elements o f universal, a n i m a l n a t u r e o f m a n , w h i c h c o n s t i t u t e a taboo. , , A T r i o b r a n d Medusa?", i n t u r n , discusses a controversial p r o b l e m : is p r i m i t v e a r t non-representative, m e r e l y decorative, or does i t represent i n more or less abstract w a y c e r t a i n r e a l i t y , either empiric or m e n t a l ? T h e article i n i t i a t e d l o n g polemics i n the magazine „ M a n " i n 1958. GALAXY Boris A l e k s a n d r o w i c z R y b a k ó w — MACROU N I V E R S E I N T H E M I C R O U N I V E R S E OF F O L K A R T T h e w o r k o f L . S t o m m a is a p a r t o f a series e n t i t l e d „ F r e n c h K i n g s ' G a l a x y " , w h i c h w i l l appear i n consecutive issues o f o u r periodical. W h a t the a u t h o r presents us w i t h i n the series is a n a t t e m p t to soe h i s t o r y f r o m the p o i n t o f v i e w o f a n t h r o p o l o g y of c u l t u r e . T h e m a i n p o i n t is the existence o f m y t h i n h i s t o r y —• its role and significance in f o r m i n g historical t r a d i t i o n . T h e article ' L o u i s X V I I a n d P h a n t o m s ' concerns the analysis o f funeral r i t e as w e l l as the a t t i t u d e t o w a r d s t h e defunct. ,,Le r o i est m o r t , v i v e le r o i ! " . T h i s e x c l a m a t i o n , t h a t was raised over Charles V I ' s death bed for the f i r s t t i m e , became a m a n d a t o r y element o f the r i t e accompanying t h o funeral ceremonies o f every F r e n c h m o n a r c h . T h e above t r a d i t i o n helps S t o m m a t o analyse the phenomenon o f t h e unrecorded death o f L o u i s X V I I , tlras revealing deep m y t h o l o g i c a l relations w i t h the defunct. Charles V I ' s madness is a n analysis o f the m y t h o f tho insane k i n g . T h i s m y t h shaped the r e l a t i o n o f the contemporaries t o w a r d s the m o n a r c h and h i s t o r i c a l t r a d i t i o n as w e l l . T h e phenomenon o f b o t h the t r u t h o f m y t h a n d t h a t o f h i s t o r y is here considered. T h e a u t h o r presents the o p i n i o n t h a t p a r t i c u l a r examples o f folk a r t cannot be discussed otherwise t h a n i n b r o a d c u l t u ­ r a l a n d h i s t o r i c a l contexts. A r t i s t i c phenomena m u s t be expla­ ined i n v i e w o f man's idea o f t h e s u r r o u n d i n g w o r l d . F o l k deco­ r a t i v e a r t f r e q u e n t l y enriches o r d i n a r y objects w i t h deeper meani­ ngs. F o r example, i n Russian f o l k female costume one can easilly trace the m o d e l o f t h e universe; lower parts are decorated w i t h symbols o f e a r t h , seeds, a n d p l a n t s , upper ones w i t h symbols of birds a n d r a i n ; the head-dress, i n t u r n , presents symbols o f the sun, s k y , a n d stars. R y b a k ó w examines t h e m o t i f o f deer, w h i c h is t o be f o u n d t o d a y o n Easter Eggs i n the E a s t Carpathians, as w e l l as i n the N o v o g r o d e m b r o i d e r y ; he also a t t e m p t s at reconstructing the h i s t o r y o f the m o t i f . H e assumes t h a t i t reflects the universal m y t h of heavenly deer r u l i n g the w o r l d . Therefore he goes back t o magic signs o f palaeolithic hunters a n d presents the h i s t o r y o f man's idea o f the w o r l d i n the course o f h u m a n c i v i l i z a t i o n . Dariusz Czaja, C z e s ł a w R o b o t y c k i — THE P E A S A N T ' S F A M I L Y I N T H E P O D L A S I E R E G I O N ACCOR­ D I N G TO T H E W E A K L Y „ P R Z Y J A C I Ó Ł K A " Wojciech B i a ł o p i o t r o w i c z — PROBLEMS OF F O L K A R T I N T H E ORTHODOX P A I N T I N G I N V I E W OF SOME E X A M P L E S F R O M T H E C A R P A T H I A N S I n Polish mass-media the w e a k l y P r z y j a c i ó ł k a is almost on t h e t o p as far as i t s c i r c u l a t i o n is concerned. F o r m a n y years i t was b u t t h e o n l y magazine read i n t h e c o u n t r y . The didactic tone o f its articles results f r o m the persuasive character o f the w e a k l y . T h e present paper aims at analysing one o f the articles published b y the „ P r z y j a c i ó ł k a " a n d devoted t o the peasant's f a m i l y . Accor­ d i n g t o D . Czaja a n d Cz. R o b o t y c k i ' s grounded claims, the article is b u t a peculiar m y s t i f i c a t i o n . T h e presented situations a n d persons d i d n o t exist i n r e a l i t y . T h e analysed article is a co­ l l e c t i o n o f stereotypes a n d t h i n k i n g schemes, w h i c h h a v i n g been a p p r o p r i a t e l y composed f o r m a probable image. Moreover, some l i t e r a r y a n d scholarly parallels o f the a r t i ­ cle are presented. T h e ways o f deforming r e a l i t y b y mass-media are thus p o i n t e d o u t . The d e f o r m i n g a n d m y t h - m a k i n g mecha­ nism is e x p l a i n e d b y means o f R o l a n d B a r t h ' s theses a b o u t e v e r y d a y m y t h o l o g i e s . T o conclude the authors w a r n t h a t i n the course o f c o m m u n i c a t i o n a l l spheres o f r e a l i t y are s u b m i t t e d to tho process o f m y t h - m a k i n g . This also concerns numerous biographies o f folk artists, which are presented i n the q u a r t e r l y Polska S z t u k a L u d o w a . T h e a u t h o r continues here his reflexions o n the conctpe o f icon presentend a t a s y m p o s i u m organized b y t h e I n t e r d i s c i ­ p l i n a r y I n s t i t u t e o f the Research o n Bisantine-Slav c u l t u r e at the Catholic U n i v e r s i t y o f L u b l i n i n 1983 T h e y concern the relationship between the icon a n d f o l k p a i n t i n g displayed i n O r t h o d o x churches a n d treated equally as icons. Despite c e r t a i n e x t e r n a l analogies ( c o m m o n character o f representations, s i m i l a r i t y o f some f o r m a l means) t h e genesis a n d essence o f the icon p a i n t i n g are t h o r o u g h l y different f r o m those o f f o l k a r t . T h e icon originates i n the d i s t a n t pre-christian era. I t s canon was established i n the course o f several h u n d r e d years as the result o f i m p r i n t i n g tho o r i g i n a l f o r m o f the pos­ t h u m o u s p o r t r a i t w i t h complex religious meanings. I c o n artists obliged t o monastic life sought i n s p i r a t i o n i n the knowledge o f f a i t h principles. T h e i r w o r k s were a religious act. A f o l k a r t i s t , i n t u r n , w h e n i m i t a t i n g a n icon, regarded i t f r o m the outside w i t h o u t u n d e r s t a n d i n g its essentially sacral sense. Such f o l k works appeared i n O r t h o d o x churches since the 15th c e n t u r y . A m o n g t h e m the a u t h o r distinguishes the group closest t o the icon canon a n d preserving its iconographic scheme. WTien ana- 255 �l y z i n g some o f the w o r k s lie proves certain subtle differences r e s u l t i n g f r o m the secular a t t i t u d e of the artist d e p r i v i n g his works o f t h e i r essential sacral significance. Marian K o r n e c k i — T H E BOCHNIA CYCLE OF T H E DANCE MACABRE PRESENTATION. M A R G I N A L N O T E O N T H E C O N T I N U I T Y O F T H E ME­ MENTO MORI MORELIZING MOTIF I N T H E PROVINCES I N T H E 19TH C E N T U R Y Z o f i a S z a n t o r — T H E 17th C E N T U R Y I C O N S F R O M THE MUSZYNA REGION I n the Bernardine church i n the Cracow S t r a d o m one can f i n d tho presentation o f dance macabre d a t i n g f r o m the second h a l f o f the 17th c e n t u r y . T h i s p u t s i t i n the p o s i t i o n o f the oldest presentation o f tho subject preserved i n P o l a n d . I t originates i n the p o p u l a r m e d i e v a l graphic. I n t h e course o f years numerous copies o f t h e Cracow p a i n t i n g woro croated. T h e y were t o i n ­ troduce a n d popularize t h e idoa o f o q u a l i t y i n face o f death, t h e y signified memnto mori, a n d were t o make people realizo tho transitoriness a n d v a n i t y o f t h e w o r l d l y t h i n g s . I n P o l a n d those ideas were r e v i v e d d u r i n g t h e C o u n t e r - R e f o r m a t i o n a n d wore p a r t i c u l a r l y propagated b y t h e e g a l i t a r i a n Bernardine order. Thoreforo, t h e m o s t famous copies o f t h e Cracow p a i n t i n g are t o be f o u n d i n the B e r n a r d i n e churches i n K a l w a r i a Ze­ b r z y d o w s k a (1769), St A n n ' s Church near P r z y r ó w , i n Grodno a n d C z e r n i a k ó w (Warsaw). A m o n g other i m i t a t i o n s we f i n d water-colours by K o n s t a n t y K o p f (1858), as y e t n o t p u b l i s h e d . The cycle o f i n t e r e s t i n g , y e t l i t t l e - k n o w n pictures f r o m B o c h ­ n i a (the so-called M u r o w i a n k a chapel) is b y t h e author also regarded t o constitute the i m i t a t i o n o f the Cracow p a i n t i n g . T h o cycle i n question consists o f 14 separate pictures, rather small (40 X 8 0 ) , ' w i t h scenes analogical t o the Cracow p a i n t i n g . The cycle was p r o b a b l y created i n the 19th c e n t u r y a n d was either a n i n d i r e c t or a direct copy o f the Cracow dance macabre. The B o c h n i a pictures were most l i k e l y c u t o u t o f some bigger whole. H o w e v e r , t h e y lack c e n t r a l l y placed dancing figures; moreover, t w o o f the pictures have no equivalent i n the p r o t o ­ t y p e i n Cracow. The t w o scenes ( w i t h tho apothecary a n d at the inn) reveal the necessity to actualize t h e m o r a l message o f the p a i n t i n g ,as w e l l as the painter's personal a t t i t u d e . H o m a y havo been a simple artisan o f no o n t s d a n d i n g s k i l l , almost i l l i ­ terate (this can be seen i n numerous mistakes i n the inscriptions w h i c h were most l i k e l y copied). The a r t i s t p r o f i t s o n l y f r o m the compositional designs o f tho Cracow p a i n t i n g or i t s copy, sim­ p l i f y i n g some details a n d m o d e r n i z i n g others (eg. costumes). T h o above conclusions are supported b y a detailed c o m p a r a t i v e analysis o f b o t h the B o c h n i a presentation a n d the Cracow ori­ ginal. The icons f r o m the B e s k i d S ą d e c k i M o u n t a i n s dated f r o m t h e 1st h a l f of the 17th century decorated o r t h o d o x churches and — after the i n t r o d u c t i o n o f the U n i a t e Church — Groek Catholic onos i n villages founded i n accordance w i t h t h e V a l l a c h i a n law. T h o icon donors were m o s t l y members of the socially p r i v i l e g e d village s t r a t u m . T h e 17th c e n t u r y i c o n p a i n t o r s a c t i v e i n the southern p a r t o f t h e B3skid S ą d e c k i M o u n t a i n s , t h a t is the estates o f the Cracow bishops (Muszyna region) are t o be d i v i d e d i n t o t w o circles. The artists f r o m the f i r s t circle (the oldest k n o w n icon dates back t o 1623) based t h e i r designs most p r o b a b l y o n fresco and wood-carving decoration f r o m M o l d a v i a n o t h o d o x churches. I n t u r n , the artists f r o m the second circle w h i c h distinguished itself after 1644, followod Renaissance-mannesrist designs generally applied i n the whole o f the P o l i s h - L i t h u a n i a n Com­ m o n w e a l t h . The icons from the Muszyna region also betray some analogies to t h e B a l k a n t r a d i t i o n as well as strong oceidentalization o f b o t h painters a n d receivers. A l l the more, the o r t h o d o x s y m b o l i s m o f some representations was gradually b l u r r i n g ; moreovor, there appeared on icons secular i n s k r i p t i o n s and donors' p o r t r a i t s . T h e iconostasises, w h i c h were composed o f these icons a l l belonged t o the old t y p e o f the panol iconostasis w i t h o u t archi­ tectural f r a m i n g . I t was i n the 1st h a l f of tho 17th century t h a t t h e new t y p o o f iconostasis appeared i n major artistic centres of t h e Russian lands o f t h e C o m m o n w e a l t h . Contrary t o M o l ­ d a v i a n or B a l k a n a r t , i t s artistic f o r m evelvod f r o m t h o icon framings under the influence o f Renaissance aesthetics. The conception t o b r i n g a l l the icons together m i g h t have derived f r o m Southern t r a t i t i o n s . The same t r a d i t i o n s t r o n g l y affected the iconography o f t h e iconostasis. A n interesting example o f the coexistence o f N o r t h e r n a n d Southern t r a d i t i o n s can be seen i n t h e i n t r o d u c t i o n o f the i c o n o f t h e Pantocrator i n t o t h e b o t t o m r o w o f some Carpathian iconostasisos f r o m the begin­ n i n g o f the 17th c e n t u r y . The icons f r o m t h e M u s z y n a region f r o m the 1st h a l f o f the 17th c e n t u r y e x e m p l i f y the i n t e r p e n e t r a t i o n o f tho N o r t h e r n and Southern circles o f o r t h o d o x culture as well as its e v o l u t i o n under the influence o f t h e West-European t r a d i t i o n . Tadeusz C h r z a n o w s k i — T H E T R E E OP DEATH W i t h t h e name ,,tree o f d e a t h " the a u t h o r denominates a late m e d i e v a l image o f a tree, leafless a n d t h o r n y , w i t h h u m a n f i ­ gures f i x e d o n i t s spikes. F r e q u e n t l y at the foot o f the tree St Gregory was presented w h e n saying the mass. The m o t i f is k n o w n i n iconography as the , . m a r t y r d o m o f t e n t h o u s a n d " . The scene refers t o t h e topos o f collective m a r t y r d o m po­ p u l a r i n the late M i d d l e Ages. The most w i d e l y - k n o w n legends t e l l the s t o r y o f t h e so-called Thebes L e g i o n , the 10 thousand m a r t y r s o f A r a r a t m o u n t a i n , as w e l l as o f St U r s u l a and her companions. The tree o f death showing m a r t y r s (frequently w i t h Christ a m o n g t h e m ) expresses, according to the author, fascination w i t h death, so characteristic o f late Gothic. The a u t h o r analyses Polish presentations o f the tree o f death, w i t h the oldest one, i.e. p a i n t i n g f r o m the c h u r c h o f St James i n T o r u ń d a t i n g f r o m 1350—1360. W e also k n o w some exam­ ples f r o m t h e lands o f t h e Teutonic Order d a t i n g f r o m the begin­ n i n g of t h e 15th c e n t u r y . Three Silesian w o r k s are f r o m t h e socond q u a r t e r o f the 15th c e n t u r y . I n P o l a n d o f t h e 15th a n d 16th c e n t u r y wo do n o t come across the fascination w i t h death, so characteristic o f Western E u r o p e (compare the dance o f death, e t c . ) ; as a m o t i f i n p a i n t i n g a n d l i t e r a t u r e i t appeared o n l y i n the m i d d l e o f the 17th c e n t u r y ; this is accounted for b y histo­ r i c a l reasons. The p o p u l a r i t y o f tho idea o f collective m a r t y r d o m i n the 16th a n d 17th c e n t u r y P o l a n d m u s t have been conne­ cted w i t h the f o r m a t i o n o f the idea o f b u l w a r k o f C h r i s t i a n i t y ; i n Silesia i t e x e m p l i f i e d faithfulness to R o m e d u r i n g R e f o r m a t i o n . C h r z a n o w s k i t h i n k s t h a t the Polish examples o f t h e tree o f death f r o m t h e discussed p e r i o d are presentations w h i c h u n i f i e d legen­ d a r y m o t i f s i n t o a scene o f a more goneral meaning. T h e y became the s y m b o l o f passing wordliness w i t h i t s suffering, sin, a n d c r u e l t y . T h e y are n o t t o be i n t e r p r e t e d as a v i s i o n o f h e l l , b u t r a t h e r as t h a t o f souls i n p u r g a t o r y . 256 A l i c j a M a ł e t a — GRANITE SIDE-WAY A N D TOMB SCULPTURE I N EASTERN PODLASIE The article discussed examples o f stone sculpture i n E a s t e r n Podlasie w h i c h were created f r o m the second h a l f o f the 19th c e n t u r y t i l l W o r l d W a r I as foundations b y local peasants a n d executed most p r o b a b l y b y local stonecutters. Side-way sculpture is represented b y granite poles w i t h reliefs o f the O r t h o d o x cross a n d s k u l l a n d crowned w i t h a m e t a l or stone cross. Such poles were also m e a n t as t o m b s . F r o m among t o m b figures the authoress analyzes t h o u r o g h l y three granite poles d i s t i n g u i s h i n g themselves w i t h reliefs w i t h f i g u r a ­ t i v e scenos executed most p r o b a b l y by a folk artists. W o j c i e c h K r a s u s k i — WAY-SIDE SHRINES A N D CROSSES A S S I G N S O F T H E S P A C E D I V I S I O N Way-side shrines and crosses are t h e m o s t visible m a ­ nifestation o f religiousness o f the P o l i s h countryside. T h e y were founded b y village c o m m u n i t i e s or r i c h farmers t o comme­ m o r a t e i m p o r t a n t events, t o t h a n k for d i v i n e p r o t e c t i o n , a n d t o g u a r d against supernatural forces. T h e y were erocted on the places o f appearances on cementaries a n d cross-roads. N e w shrines have been replacing former ones, a n d the above observa­ t i o n enabled the author t o conclude t h a t the net of crosses a n d shrines has been b u t the same for centuries. The article is based o n the research carried o u t i n the c o u n t r y ­ side i n the 80's. H o w e v e r , o n l y one aspect of the p r o b l e m is being discussed, i.e. way-side shrines a n d crosses as space markers. F o l l o w i n g Eliade's d i v i s i o n of space i n t o „ s a c r u m " a n d ,,prof a n u m " the author proves t h a t t h e net o f shrines a n d crosses m a r k s the „ c o n t r ę o f the w o r l d " a n d its boundries. Thus shrines a n d crosses d e l i m i t d i m i n i s h i n g h o l y spaces: the vastest area is occupied b y t h e parish w i t h the c h u r c h as ,,the centre o f the w o r l d " , t h e n come the village, tho f a r m , a n d the f i e l d . The above assumption led the a u t h o r t o the hipothesis t h a t the r i t u a l s connected w i t h erecting a n d a d o r n i n g shrines a n d crosses are some o f the „ r i t u a l s o f t r a n s i t i o n " (cf. L . S t o m m a , M a g i a A l k m e n y ) a n d therefore t o o k place i n the period between t h e spring equinox a n d summer solstice. �One is to observe nowadays o u t n u m b e r i n g o f crosses b y way­ s i d e shrines, w h i c h is due to the n o u r i s h m e n t o f the cult o f Our L a d y and creation o f shrines i n new locations. Aleksander J a c k o w s k i — ANDRZEJ GRZELA­ C H O W S K I A N D T H E C O L L E C T I O N OF H I S B L A C K A F R I ­ CAN SCULPTURE A n d r z e j Grzelachowski is a c i v i l engineer who lives i n P o z n a ń . H e w o r k e d i n A f r i c a as an engineer for seven years. H e spent all his holidays l i v i n g a m o n g the local tribes (Masai a n d others). H e l e a r n t q u i s w a h i l i a n d was i n the course o f t i m e accepted i n t o the c o m m u n i t y . Grzelachowski's a t t i t u d e reveals deep res­ pect for the people he l i v e d w i t h , a n d w h o m he cannot r e g a r d f r o m the p o s i t i o n o f an i n v e s t i g a t o r a n d observer. W h e n l i v i n g w i t h the Masai he learnt t o sculpt together w i t h the t r i b a l sculptors and his w o r k s were accepted b y the c o m m u n i t y . N o w t h e y are displayed i n the author's home m u ­ seum. A b o u t 300, i.e. h a l f o f t h e m , are k e p t i n museums a n d p r i v a t e collections i n A u s t r i a , W e s t Germany, E a s t G e r m a n y , B e l g i u m , H o l l a n d , Sweden, N o r w a y , Great B r i t a i n , Canada, L e b a n o n , a n d the Sudan. Tho a r t i s t does n o t agree t o sell the w o r k s t h a t are i n his possession. H i s r o o m — museum, w h i c h was organized i n 1978, remains a l i v i n g r o o m a n d sanctuary a t the same t i m e . Zofia G r ó d e c k a — MANY-GENERATION TION I N FOLK EMBROIDERY TRADI* I t is e m b r o i d e r y w h i c h remains one o f the few domains o f folk a r t , t h a t have come d o w n to our times a n d are n o w s t i l l alive despite the fact t h a t its audience a n d purchasers have changed. I n the end o f the 19th c e n t u r y peasants' c u l t u r e p r o ­ duced h i g h l y developed a r t to include e m b r o i d e r y as w e l l . T h e 20th c e n t u r y b r o u g h t a b o u t desintegration o f t r a d i t i o n a l cul­ t u r e . I t was after W o r l d W a r I I t h a t the above process got ra­ p i d ; nowadays t r a d i t i o n a l c u l t u r e is declining completely. I n v i e w o f t h i s s i t u a t i o n the i n h e r i t e d skills can t h u s o u t l i v e o n l y w h e n a new purchaser (i.o. state i n s t i t u t i o n s , m a i n l y the Ce­ pelia) is f o u n d . These processes are shown on the example o f one f a m i l y i n w h i c h artistic skills a n d predilections are h a n d e d d o w n f r o m m o ­ t h e r to daughter. T h e y c u l t i v a t e w h i t e e m b r o i d e r y o n t u l l e a n d linen o,s w e l l as the a r t o f shaping and decorating coifs w h i c h are t y p i c a l o f the Great P o l a n d costume. The a u t h o r analyses b o t h the conditions of t h e embroidress' w o r k a n d changes i n f i n a l p r o d u c t s . She also takes i n t o account t r a n s f o r m a t i o n s of the embroidress' a t t i t u d e t o w a r d s her o w n a r t . G r a n d m o t h e r a n d m o t h e r embroidod for themsolvos a n d t h e i r m i l i e u , whereas the w o r k i n g daugh­ ter ombroids o n l y for the Cepelia. H a l i n a K e n a r o w a — „ I T ' S N E V E R TOO L A T E " . T H E P A I N T I N G OF J A N I N A O R Y N Ż Y N A . A l e k s a n d e r J a c k o w s k i — JANINA ORYNŻYNA. J a n i n a O r y n ż y n a was b o r n i n V i l n a i n 1893. I n the 1920's she w o r k e d for the M i n i s t r y o f I n d u s t r y a n d Commerce i n W a r ­ saw where she i n i t i a t e d tho section o f F o l k Decorative Produc­ t i o n . A f t e r W o r l d W a r I I she became the head o f F o l k A r t Derp a r t m e n t . U n t i l 19G0 she w o r k e d for the Cepelia. W h e n r e t i r e d she s t a r t e d w r i t i n g and later on p a i n t i n g and d r a w i n g . H e r m a i n books are: „ P r z e m y s ł l u d o w y w Polsce" ( F o l k P r o d u c t i o n in Poland) —• 1937, „ O s z t u k ę l u d o w ą " (Struggling for F o l k A r t ) — 1965, „ P i ę k n o u ż y t e c z n e " ( A p p l i e d B e a u t y ) — 1967. I n F e b r u a r y 1985 the Cepelia h e l d an e x h i b i t i o n o f w a t e r colours a n d drawings o f the n i n e t y - y e a r - o l d a r t i s t , w h o called i t , , I t ' s never too l a t e r " . H e r m a i n subjects w e r e : memories f r o m the past, the cycle Lylanny to All Souls, a n d scenes f r o m the O l d Age House o f the A l b e r t i n e nuns i n K u t n o where she l i v e d the last days o f her life. (She died o n F e b r u a r y 3rd, 1986). Grzelachowski's works can h a r d l y be distinguished f r o m t h o ­ se created b y A f r i c a n artists. One can detect i n t h e m diffrerent regional styles. These copies possess, however, the force o f a u t h e n t i c i t y a n d are „ e n l i v e n e d " b y the e m o t i o n a l a t t i t u d e o f t h e i r creator. Grzelachowski's w o r k cannot be classified according t o any c o m m o n categories. H e is neither professional nor ama­ t e u r , y e t his s k i l l is perfect. I n no case is he a f o l k a r t i s t . Grze­ l a c h o w s k i sculpts as i f he has managed t o comprehend or even interiorize e t h i c a l a n d aesthetical n o r m s , as w e l l as the c u l t a n d Way o f t h i n k i n g o f t h e t r i b e s t h a t created such sculptures. РЕЗЮМЕ Ан то ни К р о х — КРАКОВСКОЕ СТВЕННО-ПОГРЕБАЛЬНОЕ БРАТСТВО ХУДОЖЕ­ В 1914—1918 г г . в К р а к о в е д е й с т в о в а л о Военное у ч р е ж д е н и е по охране военных могил. Там н а ш л и пристанище многие в ы д а ю щ и е с я ху­ дожники: поляки — Ян Щепковски, Х е н р ы к Узембло, Альфонс Карпиньски, Станислав Климовски, чех А д о л ь ф К а с п а р , словак Д у ш а н Ю р к о в и ч , в е н ц ы Ганс Маер, Ииоган Егер и др. Они создали ряд произве­ дений, до сих пор с о х р а н и в ш и х с я на территории Н и ж н и х Б е с к и д и о к р е с т н о с т е й . В 1916 г. в К р а к о в е состоялась выставка их работ, сопровождавшаяся прекрасным каталогом. Поражает старательное вы­ полнение проектов и часто их высокохудожественное качество. Обращает внимание удачно встроеннае в пейзаж кладбища гармоническая связь архитекто­ нических элементов с естественной средой. Л ю д в и к РОЛЕЙ С т о м м а — РЯД ФРАНЦУЗСКИХ КО­ Т е к с т Л. С т о м м ы я в л я е т с я о т д е л ь н ы м ф р а г м е н т о м болфшого цикла, озаглавленного „Ряд французских королей", к о т о р ы й будет издаваться в п о с л е д у ю щ и х номерах нашего чурнала. В этом ц и к л е автор пред­ лагает нам взляд на историю с перспективы антро­ пологии культуры. Главным предметом размышлений является в данном случае существование мифа в истории, его р о л ь и з н а ч е н и е в ф о р м и р о в а н и и исторической традиции. Людвик X V I I и у п ы р и ето текст посвященный анализу похоронного обряда и отношения к умер­ ш и м . „ L e r e i est m o r t , v i v e l e г о Р ' . Э т о т о к р и к , п р о в о ­ зглашенный над смертным л о ж е м К а р л а V I стал, в п л о т ь до X I X века, обязательным элементом ритуальноопровождающего похоронную церемонию к о ж д о г о властелина Ф р а н ц и и . Н а ф о н е этой тра­ диции автор анализирует феномен не доказанной сыерги Людвика X V I I отмечая глубокие мифологичес­ кие структуы руководящие отношением к умерших. „ Б е з у м и е К а р л а " это а н а л и з м и ф а безумного к о ­ роля. М и ф формулировал отношение к властелину а также формировал,историчеекую традицию. Автор рассматривает феномен правдивости мира и истори­ ческой правды. Д а р и у ш Ч а я , Ч е с л а в КРЕСТЬЯНСКАЯ СЕМЬЯ НА ЖУРНАЛУ „ПШИЯЦЮЛКА" Р о б о т ы ц к и ПОДЛЯСЬЕ — — ПО Среди польских распространенных журналов „ П ш и я ц ю л к а " п р и н а д л е ж и т к тем, к о т о р ы е и з д а ю т с я с а м ы м и б о л ь ш и м и т и р а ж а м и . Долгие годы это б ы л единственный еженедельник, который читала дерев­ ня. С т а т ь и этого ж у р н а л а о т л и ч а ю т с я п о у ч и т е л ь н ы м и убедительным характером, содержат постулаты и дидактические указания. Один из репортажей ж у р ­ нала, посвященный деревенской семье, является предметом анализа настоящей статьи. На основе про­ веденного анализа авторы полагают и обосновывают 257 �свое п р е д п о л о ж е н и е , что д а н н ы й р е п о р т а ж я в л я е т с я своего рода м и с т и ф и к а ц и е й . О п и с а н н ы е в нем си­ т у а ц и и и и х у ч а с т н и к и в действительности не с у щ е ­ ствовали. Анализируемый репортаж является сбор­ ником стереотипов и способов м ы ш л е н и я , сопоставленние которых в известном порядке создает впечат­ ление правдоподобной картины. На основании вышесказанного авторы проводят литературные и научные параллели репортажа, од­ новременно отмечая, как „massmedia" деформируют действительность. Этот д е ф о р м и р у ю щ и й и м и с т и ф и ­ цирующий механизм они объясняют с помощью тези­ сов Роланда Бартес'а о мифологии повседневности. В заключение авторы предострегают, что мифич­ ность это я в л е н и е , к о т о р о м у в процессе о б щ е н и я п о д ­ ч и н е н ы все с ф е р ы действительности, п р и ч е м это м о ­ гут быть т а к ж е многочисленные б и о г р а ф и и н а р о д н ы х творцов, заметки, о которых часто печатают в е ж е ­ квартальном журнале „Польское народное искус­ ство". З д и с л а в М а х — ЭДМУНД РОНАЛЬД ЛЕАЧ ( L e a c h ) ; Э. Р . Л е а ч — ПРОБЛЕМНЫЕ КОММУ­ НИКАТИВНОСТИ И ПРОБЛЕМАТИКА ТАБУ В ВОСПРИЯТИИ И ПОНИМАНИИ ПЕРВОБЫТНОГО ИСКУССТВА; НЕУЖЕЛИ ТРИОБРАНДСКАЯ МЕ­ ДУЗА? I 3. М а х р а с с м а т р и в а е т н а у ч н о е т в о р ч е с т в о о д н о г о из наиболее выдающихся современных антропологов ( р о д . в 1910 г. в А н г л и и ) , к о т о р ы й м н о г о в н и м а н и я посвятил проблематике искусства. О ней говорится в текстах Леача „Уровень коммуникативности и про­ блематика табу в восприятии и понимании первобыт­ н о г о и с к у с с т в а " (1973) и в „ Н е у ж е л и Триобрандская медуза?" Первый текст является попыткой ответить на вопрос существуют ли универсальные эстетичес­ кие ценности, благодаря которым располагающие ими предметы, независимо от того, р е з у л ь т а т о м какой культуры они являются, высоко оцениваются как художественые объекты представителями различных культур. По мнению Леача, такое положение вещей возникает тогда, когда объект содержит у н и в е р с а л ь ­ ные элементы живого человеческого организма, явля­ ю щ и е с я предметом табу. Во втором тексте „ Н е у ж е л и Триобрандская меду­ за?" Леач затрагивает противоречивые проблемы: обладает ли первобытное искусство образным деко­ ративным характером либо ж е более или менее абстрактно отображает эмпирическую или ж е духов­ ную действительность. Статья эта вызвала в 1958 г о ­ ду д л и т е л ь н у ю д и с к у с с и ю на страницах журнала „Ман". Б о р и с А. Р ы б а к о в — М А К Р О К О С М О С КРОКОСМОСЕ НАРОДНОГО ИСКУССТВА В МИ­ По мнению автора, нельзя исследовать отдельных п р о я в л е н и й народного искусства, не у ч и т ы в а я в то ж е время широкого культурного и исторического кон­ текста. Художественные явления следует объяснять, п о з н а в а я п р е д с т в л е н и я ч е л о в е к а об о к р у ж а ю щ е й его вселенной. Народное декоративное искусство часто придает повееднзвным потребительским предметам более глубокий смысл. В народном наряде русских ж е н щ и н можно легко отметить отображение модели вселенной: нижние части наряда отделывали симво­ лами Земли, семян и растений; верхние — символами птиц и д о ж д я ; головной убор у к р а ш а л и символами Солнца, звезд, небес. На одном примере — мотиве оленя, который те­ перь встречается на г у ц у л ь с к и х п и с а н к а х и в новго­ родских вышивках, автор пытается реконструировать и с т о р и ю мотива, п р е д п о л а г а я , что мотив этот отобра­ жает общечеловеческий миф, о небесных оленях, п р а в я щ и х миром. Автор возвращается к магическим палеолитическим знакам охотников, отображая затем развитие воображений человека о вселенной в оче­ редных этапах цивилизации. 258 В о й ц е х Б я л о п ё т р о в и ч — ВОПРОСЫ НАРОД­ НОГО ИСКУССТВА В ЦЕРКОВНОЙ ЖИВОПИСИ НА ОСНОВЕ ИЗБРАННЫХ НА ТЕРРИТОРИИ КАР­ ПАТ ОБРАЗЦОВ Настоящий текст является продолжением обсужде­ ний, посвященных понятию иконы, с которыми автор выступил на симпозиуме, организованном Институтом исследований по вопросам византийско-славянской культуры при Католическом Люблинском университе­ т е ( K U L ) в 1983 г. В тексте сопоставляются иконы с народной ж и в о ­ писью в церквях, воспринимаемый на одинаковых правах с иконой. Несмотря на некоторые внешние аналогии (общность образцов, с х о ж и е либо одни и те ж е ф о р м а л ь н ы е решения) генезис и сущность иконной ж и в о п и с и с о в е р ш е н н о о т л и ч н ы от п р о и з в е д е н и й н а ­ родного искусства. Икона известна с ранних дохри­ с т и а н с к и х времен. Ее к а н о н р а з р а б а т ы в а л с я в т е ч е н и и н е с к о л ь к и х сот л е т в с л е д с т в и е н а с л о е н и я г л у б о к о г о сложного религиозного с о д е р ж а н и я на п е р в о н а ч а л ь ­ ную форму посмертного портрета. Иконописцев, которых обязывал монашеский образ жизни, вдохновляло глубокое знание святых истин веры. Их творчество являлось религиозным актом. Н а р о д н ы й х у д о ж н и к , рисуя по образцу икон, рассма­ тривал их чисто в н е ш н и й облик, не в н и к а я в и х под­ линное религиозное значение. Такие произведения появляются в церквях начиная с X V века. Автор выделяет среди них группу, которая б л и ж е всего канону иконы и сохраняет иконографическую схему. Анализируя некоторые произведения этой группы, автор отмечает тонкие различия, вытекающие из светского подхода х у д о ж н и к а , в связи с чем его п р о ­ изведение лишено религиозного содержания, свой­ ственного иконе. З о ф и я Ш а н т е р СКОМ КЛЮЧЕ — ИКОНЫ XV В. В МУШИН- В п е р в о й п о л о в и н е X V I I в. и к о н ы С о и д е ц к и х Б е с кид составляли декор православны хцерквей, а после заключения греко-католической унии — также декор греконкатолических церквей в деревнях, основанных на валашском праве. Среди общественности этих деревен выделялся слой привилегированных лиц, в чис­ ле которых находились дарители икон. В южной части Сондецких Бескид, составляющей собственность к р а к о в с к и х епископов (так наз. М у ш и н ский ключ) находились в то время две г р у п п ы иконо­ п и с ц е в . П р и н а д л е ж а в ш и е к п е р в о й г р у п п е (до с и х п о р с т а р е й ш а я и к о н а д а т и р у е т с я 1623 г.) с л е д о в а л и п о в с е й вероятности фресковым образцам и резной декорации молдавских церквей. Х у д о ж н и к и второй группы, кото­ р а я о б р а з о в а л а с ь л о с л е 1644 г. п о л ь з о в а л и с ь р е н е с сансно-маиьеристскими образцами, распространенными по всей Речи Послодитой. В иконах Мушинского цен­ тра выступает также аналогия с балканскими тради­ циями и замечается усиленное тяготение к западной культуре и х творцов. Постепенно слабеет понимание ортодоксальной симолики некоторых изображений; на иконах появляются подписи мирского содержания и ппортрегы дарителей. И к о н о с т а с ы , в состой к о т о р ы х в х о д и л и у п о м я н у т ы е иконы, п р и н а д л е ж а л и к старому типу Иконостасов-таблиц, не имевших архитектурного обрамления. В п е р в о й п о л о в и н е X V I I в. в более к р у п н ы х х у д о ж е ­ ственных центрах на русских землях Речи Посполитой появился н о в ы й тип иконостасов. Он возник под влмянлед! эстетики Ренессанса вследствие эволюции обрамления икон, а не в результате эволюции отделе­ н и я а л т а р я в целом, к а к это и м е л о место на б а л к а н а х либо в Молдавии. Концепция целостного охвата всех и к о н могла возникнуть под влиянием ю ж н ы х тради­ ций. Эти традиции сильно отразились на и к о н о г р а ф и и иконостасов. Интересным примером сосуществования северных и южных традиций является введение в н и ж н ы х рядах некоторых карпатских иконостасов н а ч а л а X V I I в. и к о н ы П а н т с к р а т о р а Э з е х и е л я (Спас в Силах). Иконы мушинского центра первой половины X V I I в. с в и д е т е л ь с т в у ю т о в з а и м о п р о н и к а н и и в л и я н и я северного и южного круга православной культуры, а т а к ж е об э в о л ю ц и и э т о й к у л г т у р ы п о д в о з д е й с т в и е м западно-оврепейских традиций. �Т а д е у ш Х ш а н о в с к и — ДРЕВО СМЕРТИ „Древом смерти" автор называет позднесредневекоиое представление нагого колючего дерева, на сучья которого наколоты человеческие фигурки, ча­ щ е всего в количестве десяти. Н е р е д к о у основания дерева св. Григорий с л у ж и т обедню. Этот мотив и з ­ вестен в иконографии к а к „мученичество десяти тысяч". Сцена эта исходит из популярного в позднем сред­ невековье топоса массового мученичества за веру. Самыми популярными легендами являются история т а к н а з . „ Ф и в и й с к о г о л е г и о н а " , л е г е н д а о 10.000 с г о ­ р ы Арарата, легенда о св. Урсули и ее сверстницах. „Древо смерти", отображающее мучеников (часто среди них виден Христос) является, по мнению авто­ ра, в ы р а ж е н и е м характерного д л я периода поздней готики поглощения мыслью о смерти. Автор анализирует польские памятники старины, изображающие „древо смерти". Старейшим из них я в л я е т с я к а р т и н а в Торуньском костеле св. Якова, д а т и р у е м а я 1350—1360 г г . Н а т е р р и т о р и и О р д е н а К р е ­ стоносцев известны т а к ж е памятники начала X V веi;a. С о в т о р о й ч е т в е р т и X V века сохранились 3 сил е з с к и х п а м я т н и к а с т а р и н ы . В П о л ь ш е X V и X V Iв в . не б ы л о с т о л ь х а р а к т е р н о г о д л я З а п а д н о й Е в р о п ы п о г л о щ е н и я м ы с л ь ю о смерти (ср. т а н ц ы смерти и др.). Постоянная мысль о смерти появилась к а к мотив живописи и литературы л и ш ь в середине X V I I века. Это объясняется причинами исторического характера. Полулярность идеи массового мученичества в Поль­ ше X V I и X V I I вв. следует увязывать с формирова­ нием идеи оплота христианства, что в Силезии явля­ лось документом верности Риму в период рефор­ мации. По мнению автора польские намятники „древа смерти" рассматриваемого периода отображают объе­ динение легендарных сюжетов в сцену более общего значения. Она стала символом бренности земной ж и з н и , ее страданий, греховности и жестокости. Н е следует этого и с т о л к о в ы в а т ь к а к видение ада, но скорее к а к видение чистилища душ. М а р и я н К о р н е ц к и — БОХНЕНСКАЯ СЕРИЯ ОБРАЗКОВ „ТАНЦА СМЕРТИ." О НЕИЗМЕННОСТИ НРАВОУЧЕНИЯ „MEMENTO MORI" В ПРОВИН­ ЦИАЛЬНОЙ СРЕДЕ X I X ВЕКА В Страдомском костеле бернардинов в Кракове находится образ со второй п о л о в и н ы X V I I века „Та­ нец Смерти". Это старейший из сохранившихся на территории П о л ь ш и образ, п о с в я щ е н н ы й данной т е ­ матике. Он принадлежит к популярной средневеко­ вой г р а ф и к е . В позднейшие годы п о я в л я л о с ь много копий и подражаний краковского образа. Они спо­ собствовали распространению идеи равенства перед лицом смерти, были „memento mori", свидетельству­ ющим о кратковременности и бренности земного бытия. В Польше эти идеи ожили в период контррефор­ м а ц и и и п о л у ч и л и особое р а с п р о с т р а н е н и е б л а г о д а р я Ордену Бернардинов, проповедующему эгалитаризм. Наиболее популярные копии краковского образа на­ ходятся в бернардинских костелах — в Кальварии З е б ж и д о в с к о й (1769), в к о с т е л е с в . А н н ы п о д П ш и ровом, в Гродне, Ч е р н я к о в е (Варшава). Среди копий более позднего периода находятся неопубликованные д о с и х п о р а к в а р е л и К о н с т а н т и н а К о п ф а (1858). К копиям краковского образа автор статьи при­ числяет и н т е р е с н ы й и мало до сих пор известный цикл образков, находящихся в Бохни, в так наз. Ч а ­ с о в н е н а М у р о в я н к е . Ц и к л с о с т о и т и з 14 о т д е л ь н ы х образков (40 X 30 см), к о т о р ы е отображают сце­ ны, аналогичные сценам краковского образа. По всей вероятности ц и к л этот б ы л создан в X I X в. и является непосредственной либо посредственной копией краковского „Танца Смерти". Надо полагать, что находящиеся в Бохне образки были выделены из более крупного целого. В бохненском ц и к л е отсут­ ствует центральное отображение круга танцующих фигур, но зато там имеются два образка, которые не находят своих эквивалентов в краковском прообразе. С ц е н ы э т и (с а п т е к а р е м и в к о р ч м е ) с в и д е т е л ь с т в у ю т о потребности актуализации морального смысла обра­ за и об у в л е ч е н и и х у д о ж н и к а о т о б р а ж а е м ы м и м с ю ­ жетом. Надо полагать, что художник происходил из среды ремесленников, обладал сравнительно неболь­ ш и м и способностями и слабо з н а л а л ф а в и т . Об этом определенно свидетельствует р я д ошибок в срисован­ н ы х им надписях. Краковский образ и л и ж е его к о ­ пия послужили художнику композиционной схемой. Детали упрощены, некоторые (наприм. наряды) актуализированы. Автор статьи проводит подробный анализ, сопоставляя бохненские образки с ориги­ налами. А л и ц ия М а л е т а — ПРИДОРОЖНАЯ ГРОБНАЯ СКУЛЬПТУРА ИЗ ГРАНИТА В НОМ ПОДЛЯСЬЕ И НАД­ ВОСТОЧ­ В статье приводятся образцы каменных скульптур восточного П о д л я с ь я , в ы п о л н е н н ы х в период от I I п о ­ ловины X I Xв. до I мировой войны в качестве дарол местных крестьян. Надо полагать, что авторами этих скульптур были местные каменотесы. П р и д о р о ж н а я скульптура — это гранитный столб с высеченным православным крестом и черепом, увенчанный металлическим либо к а м е н н ы м крестом. Такие столбы ставились т а к ж е в качестве надгробий. Среди надгробий автор статьи особенно подробно опи­ сывает три гранитные плиты, обращающие внимание своими барельефарными ф и г у р н ы м и сценами, вероят­ но работы народного скульптора. В о й ц е х К р а с у с к и — ПРИДОРОЖНЫЕ КРЕС­ ТЫ И ЧАСОВЕНКИ К А К ЗНАКИ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ ПРОСТРАНСТВА Наиболее ярким проявлением религиозности поль­ ской деревни являются придорожные кресты и часо­ венки. И х ставила деревня либо богатые крестьяне в ознаменование в а ж н ы х событий, в знак благодар­ ности за милость божью, либо к а к защиту против сверхестествеиных сил. И х ставили в местах чудес­ ных явлений на кладбищах и перекрестках. Новые часовенки ставили на месте старых, ввиду чего автор предполагает, что сеть часовен и крестов не изменя­ лась в течение столетий. В своей работе автор опирается на местные иссле­ дования, проведенные в 80-х годах, затрагивает л и ш ь один аспект данной темы, рассматривая придорожные кресты и часовенки, к а к определители пространства. Автор доказывает, что сеть крестов и часовен, сог­ ласно Элиадовскому делению пространства на свя­ щенную и мирскую поверхность, устанавливает „центр мира" и его границы. И так, кресты и часов­ ни все уменьшают масштабы священной поверхности — самую большую площадь занимает приход с кос­ телом в „центре мира", затем следуют деревня, крестьянская усадьба, поле. Исходя из этой предпо­ сылки, автор выдвигает гипотезу, что обряды, связан­ ные с сооружением и украшением часовен и крестов, п р и н а д л е ж а т к „ п е р е х о д н ы м " (см. Л . С т о м м а , М а г и я Алкмены) и поэтому в большинстве случаев совер­ шались в период между весенним равнодействием и летним солнцестоянием. А л е к с а н д е р Я ц к о в с к и — АНДЖЕЙ ГЖЕКЯХОВСКИ И ВЫПОЛНЕННАЯ ИМ КОЛЛЕКЦИЯ СКУЛЬПТУР ЧЕРНОЙ АФРИКИ Анджей Гжеляховски, по профессии т е хн и к -строитель, живет в Познани. Он пробыл семь лет в А ф р и к е , работая по своей специальности и проводя к а ж д ы й отпуск среди а ф р и к а н с к и х племен: масаев, мавия и маконде. Он изучил язык кисвахили и со временем был принят общественностью племени к а к свой. Х а р а к т е р н о й чертой Г ж е л я х о в с к о г о является его у в а ж и т е л ь н о е о т н о ш е н и е к л ю д я м , среди к о т о р ы х ж и л и к которым относился не только как исследова­ тель и наблюдатель. Ж и в я среди масаев Гжеляховски научился ваять наряду с племенными скульптурами. Его работы б ы ­ ли приняты с одобрением. В настоящее время они находятся в частном домашнем музее. Половина из н и х ( о к . 300) о ч у т и л а с ь в м у з е я х и ч а с т н ы х к о л л е к ­ циях Австрии, ФРГ, ГДР, Бельгии, Голландии, Ш в е ­ ции, Норвегии, Англии, К а н а д ы , Либана и Судана. 259 �С в о и х с к у л ь п т у р Г ж е л я х о в с к и не продает. Его к о м ­ н а т а - м у з е й ( о р г а н и з о в а н н а я в 1978 г.) я в л я е т с я о д н о ­ временно местом отдыха и святилищем. Скульптуры Гжеляховского трудно отличить от произведений африканских творцов. Изучая их мож­ но о т м е т и т ь р а з л и ч н ы е р е г и о н а л ь н ы е с т и л и . В т о ж е время копии эти отличаются достоинствами подлин­ ников, „ о ж и в л е н н ы х " эмоционлаьным увлечением их творца. Творчество Анджея Гжеляховского нельзя клас­ сифицировать согласно общепринятым оценкам. Он — не п р о ф е с с и о н а л , но и не л ю б и т е л ь . Его т в о р ч е с т в о превосходно. Он ни в коем случае не народный тво­ рец. Он работает так, словно ему удалось попять и быть может д а ж е полностью усвоить этические и эстетические нормы, к у л ь т и способ м ы ш л е н и я тех племен, к о т о р ы е создали этот вид в а я н и я . З о ф и я Г о о д е ц к а — НАСЛЕДИЕ ПОКОЛЕНИЙ В НАРОДНОМ ВЫШИВАЛЬНОМ ИСКУССТВЕ В ы ш и в а н и е п р и н а д л е ж и т к числу немногих, со­ х р а н и в ш и х с я по сей день видов народного т в о р ч е ­ ства, несмотря на то, что к р у г его потербителей и з м е ­ нился. В конце X I X века крестьянская культура создала высокоразвитое искусство, в том числе в ы ш и в а н и е . В X X в, н а с т у п а е т с н а ч а л а м е д л е н н ы й , а н а ч и н а я со II мировой войны быстрый упадок традиционной культуры, в настоящее время полностью отмира­ ющей. При таком положении вещей возможность со­ хранения унаследованных видов искусства предо­ ставляет новый потребитель. Это — государственные у ч р е ж д е н и я , п р е ж д е всего ..Цепелия". Автор описывает происходящие процессы, привод» в качестве примера историю одной семьи, способности и п р и з в а н и е к о т о р о й п е р е д а ю т с я от м а т е р и к д о ч е р и . И х искусством является белая в ы ш и в к а на тюле и полотне, а т а к ж е шитье чепцов и их украшения — столь х а р а к т е р н ы х элементов великопольского на­ ряда. Автор статьи анализирует условия работы вы­ шивальщиц, отмечает к а к изменились методы их ра­ боты и их отношение к собственному творчеству. Б а ­ б у ш к а и мать в ы ш и в а л и для себя и д л я своей среды повседневные наряды, п настоящее ж е время дочь в ы ш и в а е т т о л ь к о по з а к а з у Ц е п е л и и . Х а л и н а К е н а р о в а — „НИКОГДА НЕ ПОЗДНО". ЖИВОПИСЬ ЯНИНЫ ОРИНЖИНЫ. А л е к сандер Я ц к о в с к и — ЯНИНА ОРЫНГ-ОРЫНЖИНА Янина Орынжина родилась в 1893 г. в В и л ь н е . В двадцатых годах она работала в Министерстве про­ м ы ш л е н н о с т и и т о р г о в л и в В а р ш а в е , где по ее и н и ­ циативе был организован сектор народной декора­ тивной промышленности. После I I мировой войны О р ы н ж и п у назначили начальником Отдела народного и с к у с с т в а . Д о 1966 г. о н а р а б о т а л а в Ц е п е л и и . З а т е м , будучи у ж е на пенсии, писала, а в последние годы ж и з н и занималась ж и в о п и с ь ю и рисовала. К ее в а ж ­ нейшим трудам принадлежат: „Народная промышлен­ н о с т ь в П о л ь ш е " (1937), „ О н а р о д н о м и с к у с с т в е " (1965), . . П о л е з н о е и с к у с с т в о " (1967). В феврале 1985 г. Ц е п е л и я у с т р о и л а выставку акварелей и рисунков девяностолетней художницы, к о т о р а я о з а г л а в и л а свою в ы с т а в к у „ Н и к о г д а не позд­ но". Темой т р у д о в я в л я ю т с я в о с п о м и н а н и я д а в н и х .лет, ц и к л л и т а н и й к о всем с в я т ы м и к а р т и н к и и з жизни Дома престарелых Сестер Альбертинок в К у т не, где О р ы н ж и н а п р о в е л а п о с л е д н и е годы ж и з н и ' у м е р л а 3 ф е в р а л я 1986 г.). �